Портной-самоучка из племени KENZO

Портной-самоучка из племени KENZO

Несостоявшийся бухгалтер, портной-самоучка, маэстро «дурного обращения с вещами» и по совместительству романтик. Портрет был бы весьма неутешительным, если бы речь не шла о великом Антонио Маррасе, креативном директоре дома Kenzo.

Учитывая, что Антонио Маррас никогда не оканчивал престижных (да и непрестижных) университетов, его интеллектуализму и способности проводить параллели между модой, искусством, музыкой и кино можно позавидовать. А о мелочах вроде того, что первую коллекцию под собственным именем Маррас выпустил только в 1999 году, скромно умол- чим. Ведь он — признанный дизайнер международного класса. А еще отшельник, прожженный итальянской солью — той самой, которой он обрабатывает свои ткани, и это своеобразное клеймо его стиля. Рожденный в солнечной Сардинии, Антонио и по сей день не желает покидать этот райский уголок. Родной остров он не променял ни на Милан, ни на Париж, из которого, казалось бы, должен был направлять по известному только ему секретному курсу успеха большой корабль дома Kenzo. Тем не менее Маррас оригинален даже здесь: в Париже он — «гастролерконтролер», приезжающий обсудить производственные нюансы и проверить, все ли спокойно в японско-итальянском королевстве. Зато в начале сезона его команда на несколько недель прибывает на Сардинию.

Туда, откуда все начиналось…

А начиналось все с мастерской отца, у которого маленький Антонио выпрашивал швейную машинку, когда его сверстники забавлялись играми во дворе. Как бы там ни было, детство Антонио прошло в составлении коллажей — из тесемок, блесток, пайеток, ниток, разнообразных тканей… Так сформировался его почерк, зрелые варианты которого сегодня с одного взгляда разгадает даже не посвященный в сан фэшн-критика. Грубо обработанные ткани, матовое покрытие, пятна, штопаные дыры, разнообразные тек-стильные аппликации, сложные украшения, богатая вышивка, тончайшие ткани, вывернутые швы, игра фактур, комбинаторика и еще раз комбинаторика. Все, казалось бы, было предопределено изначально.

Требовался лишь толчок, счастливый случай, чтобы становлению великого фантазера не помешала проза жизни, заключающаяся в традиционалистской сентенции: дети должны продолжать дело родителей. Впрочем, одаренным личностям судьба всегда преподносит подарки. Так было и с Маррасом: остались в прошлом бухгалтерские курсы, побледнела перспектива заняться отцовским магазином, наступили непростые будни в роли «мальчишки на побегушках» у именитых итальянских дизайнеров. Но времени на вынашивание собственных идей хватило. И когда дизайнеру было уже 27 лет, подвернулся удобный случай — первый самостоятельный заказ от римского предпринимателя. Мистик и киноман, Маррас создал свою первую коллекцию по мотивам фильма Роберта Олдрича «Тише, тише, милая Шарлотта». Вслед за вариациями на тему хоррора последовал выход деформированных белых рубашек — серия Sanstitre. И в первый же год самостоятельного творения — а это был 1988?й — Маррас получил премию Contemporary Linen Prize за дизайн свадебного платья.

Настоящее же признание его фэшн-сюжетов началось в 1999 году, когда в Милане Антонио выпустил коллекцию под своим именем. За ней последовал ограниченный тираж платьев Laboratory — квинтэссенция стиля Марраса. Несерийные, не поддающиеся повторению ткани. Грубо обработанные. «Пораженные» аппликациями и выстроенные в абстрактные формы… Интересно, что следующий шаг, который сделал дизайнер, — проба руки в мужской моде. В 2002 году была представлена его первая мужская коллекция на показе Pitti Uomo во Флоренции, после чего погружения в мир мужской моды стали носить регулярный характер. Но самое знаменательное событие произошло в 2003 году — модельеру-самоучке предложили заменить Жиля Розье на посту креативного директора женской линии модного дома Kenzo. Позже исследователи творческого пути Антонио Марраса скажут: наверняка в Kenzo заметили, что на тот момент мировоззрение парня из Сардинии идеально соответствовало философии самого дома. Для самого же дизайнера приглашение было огромной неожиданностью.

Звонок Кончетты Лансье, вице-президента компании LVMH, с заманчивым предложением настиг ничего не подозревающего итальянца в деревне. «Вы понимаете, там очень, очень плохая сотовая связь. И вот выхожу я как?то из дома, а у меня начинает звонить мобильный телефон. Я поднимаю трубку, и Лансье мне говорит: »Мы хотим, чтобы вы работали в Kenzo«. И тут звонок обрывается…» — расскажет он потом журналистам. Впрочем, с обрывом звонка протянулась нить между творчеством одного великого островитянина с Востока (Такады Кэндзо) и другого — из Средиземноморья… Их объединяет любовь к натуральности, глубинное погружение в историю и традицию, а еще — вера во фьюжн-фэшн. Первый принес в парижскую моду японскую экзотику, второй прививает западному гардеробу дух Сардинии и свои «племенные особенности„. “Племя», кстати — одно из любимых слов Антонио Марраса. Именно племя — концепт, под который он подстраивает философию дома Kenzo: одежда для всех, когда не важно, откуда кто произошел, кто кем приходится, когда творишь для разнообразнейших клиентов, которых объединяют общие взгляды, общая любовь к взаимовлияниям и, конечно же, к путешествиям. В 2008 году Маррасу доверили роль арт-директора всех линий Kenzo.

Несмотря на занятость, дизайнер оставляет поклонницам его фантазий возможность выбирать между яркостью японского дома и своей собственной символической ностальгией — брендом Antonio Marras. Он путешествует в настроения и в искусство, завлекает поклонниц стиля Kenzo то в Африку, то в Англию, то в Японию. Причем каждое новое модно-географическое открытие для Антонио Марраса — отнюдь не плод свежих впечатлений туриста, посетившего очередную неизведанную точку планеты. «Я сначала придумываю, куда бы мне хотелось отпра- виться, и представляю, как все это должно выглядеть. Для своей коллекции я создаю некий собственный мир, который порой порицают за чрезмерную романтичность либо чрезмерную театральность», — говорит дизайнер.

Ностальгично-жизнерадостный дуализм мужского и женского в коллекциях модельера схож с радугой после дождя или с направлением прожилок на листке, заданным природой. А Антонио Маррас — именно порождение и олицетворение природы. И дело не в использовании натуральных тончайших тканей. Скорее, в присущей только природе — и ему — способности объединять несовместимые фактуры. И еще только у него на шифоне расцветают самые большие маки, самые яркие цветы, только на его показах бабочки вы-летают особенно романтично, а модели пахнут солью, морем и самой жизнью.